Увы, мне не дано было сохранить в общедоступной памяти в виде фотографий, бог с ним цифровых, хотя бы бумажных! свои воспоминания о Нью-Йорке, городе, в котором мне посчастливилось увидеть весну, лето и осень в 2002 году такими, какими они останутся уже навсегда. Я уверена, что ни одна весна в этом месте не повторяется, и время никогда не идет вспять, и не бывает дежа вю. Может быть, поэтому память о нем так ценна и так бесценна, как песок, который сжимаешь, а он только утекает сквозь пальцы. Ну да бог с ними, с фотографиями, на самом деле, ни фотографии, ни видео, и даже ни бытописания, которые я тут замыслила, не смогут передать тех незримых мелочей, из которых соткан этот город. Границей между двумя цивилизациями - трудоголичным честолюбивым идеально пахнущим и размеренным Манхеттеном и его задворками - районом Spanish Harlem был определенно запах жаренного чеснока. Стоило мне только, выйдя вечером из метро на 103 улице, ступить несколько шагов, меня встречал чесночный аромат, доносившийся из мексиканского ресторана с зеленой вывеской на перекрестке, и, вот чудо, я чувствовала, что я дома. Улица Лексингтон авеню в ее не самом социально благополучном  пересечении со 106-й поначалу предстала передо мной весьма безликой, но буквально несколько дней обживания ее и сложился занимательнейший паззл. Кроме чесночного запаха он был представлен раскладным шезлонгом, в котором протекала буквально от заката до рассвета жизнь местного латиноамериканского художника де ла Веги, подпольной религиозной общиной, из которой по воскресеньям доносились одновременно любопытные и навевающие ужас песнопения, лицами католических святых на серых стенах, наряженных рукой художника в одежды, подозрительно похожие на растаманские, плясками местной молодежи вокруг старенького джипа, из открытых окон которого гремело что-то латиноамериканское разухабистое, парочкой заштатных супермаркетов, где картошка была не в чести и выстраивалась очередь из заморозок и тележек с кока-колой. Жизнь на Лексингтон авеню, в съемной квартире на пятом этаже дома, населенного представителями латиноамериканского культурного центра, я ценю как никакой другой опыт, полученный мною в Нью-Йорке. У меня совершенно стерся из памяти вид с Эмпайр Стейт, афиши бродвейских мюзиклов и прочие must see, но я с удовольствием вспоминаю про плакат на тему третьей мировой, висевший на первом этаже, постреливания по ночам, близко, но на безопасном расстоянии, стук баскетбольного мяча на детской площадке за домом и бесконечные чтения книг из библиотеки на заднем дворе ландромата, в котором лениво крутилось и сушилось белье. Если рассказывать в хронологическом порядке, то, пара недель в доме родителей Луи в Квинсе привела к тому, что была решительно куплена тысячестраничная газета с объявлениями, а затем оперативно найдено наше чудесное жилье. Поиск жилья в Нью-Йорке можно было превратить в долгую и прекрасную историю, вполне себе с успехом бы заменившую экскурсии по городу, но времени было в обрез и мы успели посетить всего лишь одну квартирку  танцоров свинга (а может, они были свингерами?) в Хеллс Китчен, которая вроде по слухам уже давно перестала быть дьявольским закоулком и превратилась в фешенебельный район. Свингеры почему-то колебались, могут ли они доверить нам свою квартиру с крашеными зелеными стенами, выполненную в лучших традициях "трамвайной архитектуры", но тут нашлась Дианела. Дианела Акоста это была песня, во всех смыслах этого слова. Молодая оперная певица испанского происхождения уезжала на лето учиться вокалу в Италию, а потом веселиться на греческие острова, и отчаянно искала квартиросъемщиков, которые в последний момент сняли бы ее квартиру со всем, что в ней было, включая несметное количество комнатных цветов, пианино и огромную библиотеку. Дианела, в отличие от свингеров, явно ни на минуту не усомнилась в нашей порядочности, поскольку в первую же минуту доверительно улыбаясь и заглядывая мне в глаза  вручила мне в руки белого облезлого кота и намекнула, что если мы будем столь добры и присморим за малышом, она готова отдать нам ключи прямо сейчас. Я ничего не имела против котов и цветов, а квартирка,хоть и находилась на небезопасном расстоянии в четыре блока о самого настоящего Гарлема, зато была в 15 минутах езды от центра,где мы оба работали, так что сделка состоялась. Мы поехали домой на последний и тем прекрасный ужин к маме, а Дианела осталась распихивать по чемоданам вещи. Конечно же,когда мы на следующий день в назначенный час открыли дверь вверенным нам ключом, Дианела озадаченная стояла над чемоданами в той же позе, в которой мы ее оставили сутки назад. До ее самолета оставился 1 час 15 минут. Место действия и аэропорт разделяли мосты,пробки,кварталы и хайвэи. В соучае опоздания на самолет Дианела отдалялась от своей европейской мечты,а мы от своей квартирной. Впереди снова забрезжили свингеры. Этого нельзя было допустить. Тот из нас,кто лучше разбирался в тайм-менеджменте в секунды выпроводил нашу прекрасную хозяйку из квартиры и посадил в такси. Я осталась наедине с фикусами,бюстгалтерами,масками для лица,нотами и прочими вещами,которые не влезли в чемоданы. Неожиданно обнаружилось,что нет кота. Вернувшийся снизу Луи успоколи меня, сказав,что кот уехал в Италию - в последний момент,что неудивительно,Дианела передумала.
Так мы зажили на Лексингтон авеню дробь 106-я улица. Прямо под домом проходила ветка метро,уносящго пассажиров разных мастей в сторону Бронкса,и каждый раз когда под землей шел поезд, начинали дребезжать чашки в буфете. В квартире напротив жила очень темпераментная дама, которая с периодичность раз в две недели (once a fortnight) выкидывала на лестницу очередного ухажера с криками "Скотина!ты ничего не знаешь о любви, тебе нужна только Грин карта", а потом безутешно плакала на лестнице, курила,пила кофе и после - всегда -  слушала Цезарию Эвору.
Из приятных сюрпризов в квартире обнаружилась кладовка для вещей - за шкафом!, букет из красных роз и белых тюльпанов,оставленных Дианеллой в знак гостеприимства, коллекция классической музыки, а также огромная билиотека, на 50% состоявшая из книг на русском языке. Моей радости не было предела,когда я нашла в билитеке часть своей университетской программы,которую предстояло прочитать летом, и стихи Федерико Гарсии Лорки,который кстати всегда. Тайна билиотеки приоткрылась мне уже на исходе лета,когда нас посетил друг Дианеллы - настоящий хозяин этой квартиры - дипломат австрийско-русского происхождения, пришедший за квартплатой в шортах.
****
Мой первый урок в Ню-Йорке заключался в том,что,как говорится, all are different all are great, то есть,попросту говоря,что все люди разные и требуют индивидуального подхода. Все уроки выживания на улицах большого города,которым меня учили нью-йоркские друзья и знакомые, совершенно перставали работать,стоило переступить незримую границу Spanish Harlem. Решительно не получалось идти целеустремленно не сбавляя шаг,уперев глаза в никуда,чтобы не вызвать к себе лишнего интереса. Это был другой мир,другой стиль жизни и работал он по другим законам,нежели,15 минут назад в блестящем центре города. Взять хотя бы то,что в наших южных широтах никто категорически не работал. Ключевым словом в этой поначалу для меня загадке было welfare. В Штатах, где латиноамериканцы в последние годы уверенно превратились в очередное "притесняемое" меньшинство, жизнь на пособие была полностью легализована самим же правительством. На пособие одной матери-героини уверенно подсаживалась вся семья и в результате,когда на улицах Мидтауна жизнь вымирала,т.к. все сидели в рабстве,прикованные к мониторам,Spanish Harlem ликовал от своего полноправного безделья. Единственным работающим человеком здесь казался художник с творческим псевдонимом де ла Вега. Он вставал раньше всех, поскольку к 7 утра  уже успевал нарисовать на асфальте мелом серию картинок - каждое утро разных - и занимал свле любимое место в маленьком шезлонге на перекрестке напротив своего крошечного магазина-студии,где продавались его работы маслом. Это изобретательное и простодушное промо,которое я наблюдала каждое утро, так глубоко запало мне в душу,что я до сих пор пытаюсь мыслимыми и немыслимыми способами найти его в интернет,но,увы,даже google earth мне здесь не в помощь. Я еще пару слов хочу сказать о мастере, так как оставшуюся часть дня он отдыхал от трудов праведных, то есть, сидел в шезлонге напротив магазина, опаляемый солнцем и, натянув на глаза большую шляпу, спал. Редкого посетителя своей лавочки он, казалось бы чувствовал телом, т.к. стоило кому-то подойти к магазину, он молниеносно срывался с места и, не переставая тараторить, увлекал жертву в мир своего искусства. На случай, если искусство оставляло клиента равнодушным, у де ла Веги был бэкап в виде духов и всякой прочей мелкой дребедени, которую он пытался всучить, и небезуспешно, невольному покупателю...
Район узнал обо мне гораздо раньше,чем я стала различать лица его обитателей,по одной простой причине - цвет волос. У меня образовались толпы поклонников, и,в отдельных случаях, насмешников. Мои прекрасные ленивцы, не покидающие целыми днями свои насиженные крылечки,шезлонги и балконы,ни разу не упустили шанс показать мне,что они здесь и они меня видят. Мне любезно подавали пакетик в супермаркетах,прощали отсуствие мелких денег,вызывались поднести покупки,покараулить бельишко в прачечной,заглядывали мне через плечо в книжку,пытались завязать разговор на чужом тогда для меня испанском языке,причмокивали,глядя, как я иду по улице,и явно льстили мне, отпуская комплименты по поводу моих форм,которые якобы так же хороши,как у испанских девушек,сопровождая это неизменным Ай, карамба!
Во всем,что не касалось работы,мои новые соседи проявляли недюжинную сознательность. Например, в подъезде нашего дома висело высказывание Эйнштейна насчет того, что если так дальше пойдет, Третья мировая война будет на палках(копалках). Весь быт нашего квартала был организован с легой долей юмора. На крышке мусорных жбанов с обратной стороны красовалась уморительная надпись "Дорогие жильцы!Пожалуйста,закрывайте мусорник плотнее, поскольку иначе следующего за вами выбрасывающего мусор жильца, может удивить крыса!"С 8 часов вечера квартал был окончательно и бесповоротно потерян для какого-либо труда, потому что наступало время петь,танцевать, бросаться в друг друга пустыми бутылками, жарить чеснок поароматней и идти в винную лавку за чилийским вином. Веселее было только в соседнем Гарлеме, именно оттуда время от времени доносились звуки перестрелки и сразу же включавшейся в этот вечерний звон партии полицейской сирены. Когда на город спускалась совсем уж глубокая ночь, в дело вступали религиозные фанаты. Едва ли не каждую ночь лица святых, которыми были расписаны стены окрестных домов, кто-то прилежно замулевывал черным. Увидев это в первый раз, я очень переживала за святых, но,как оказалось, напрасно. У них был защитник. Таинственный кто-то всякий раз лучше прежнего, явно с душой, вырисовывал лики святых. И мне кажется, я даже знаю, кто это был. 
****
Первый раз я увидела Нью-Йорк дважды. Ну это если не считать вида с высоты, из окна самолета, скучной дороги из JFK и Квинса, в котором прошла первая неделя,  прошла под знаменем jet leg. Мой первый Нью-Йорк был размером с детскую игрушку, в нереальной серой дымке, из окна 7-го поезда. Все то, что я потом с такой жадностью впитывала в 7-м поезде, расплылось большим цветным пятном ради этого серого острова вдалеке, от которого просто невозможно было оторваться. Неожиданно поезд нырнул под землю и Нью-Йорк исчез. Несколько остановок в подземке с синими мозаичными стенами, незнакомые названия остановок, нетерпеливое предвкушение и вот уже поток людей выносит меня в точку, куда туристов нужно ссаживать прямо с самолета - на Times Square. В первые минуты мне совершенно отказало чувство, которое отвечает за масштаб. Вся эта огромность вдруг перевернулась вверх дном и я, как будто Алиса в стране чудес, увидела Нью-Йорк второй раз, у себя под ногами. Небоскребы, принявшие сферическую форму показались мне лиловыми, в желтую полоску, и я как зачарованная смотрела на них, пока не осознала, что лиловое с желтым - это чулки проходившей мимо девушки, вызывающе одетой афроамериканки. Если бы я была одна, я бы по своему обыкновению зеркально прочитала карту и пошла в неправильную сторону, хотя вообще, а какая сторона была здесь правильной?или неправильной?Times Square так и осталась для меня отдельным миром, сюрреалистическим необитаемым островом, который то ли бы, то ли не было. Я ни разу туда больше не возвращалась и так и не смогла обнаружить географическую или какую-то иную связь между Times Square и остальным городом. Как какая-то Венетта, она погрузилась в водоворот и исчезла со всеми своими небоскребами, огнями и головокружительными рекламными табло. Мое предположение о том, что Таймс Сквер на самом деле нет, подтвердил один эпизод, случившийся несколькими месяцами позже - когда мы с Аной Фриас (о ней отдельный разговор) пытались проникнуть на концерт Энрике Иглесиаса и не смогли. Манхэттен вокруг Таймс Сквер, с его географией проще, чем поле для игры в крестики-нолики, превратился в настоящий лабиринт и куда бы мы ни пошли, мы только отдалялись от площади.
Мне страшно повезло с гидами. Луи, Кэтрин Кэллаган, Айела, Ана Фриас, Мариано, Сонали, мои нью-йоркские учителя, я так вам признательна за все. Все тайные уголки Нью-Йорка, которые я увидела, можно было искать годами и не найти. При этом, стыдно сказать, я не видела статую Свободы, ближе, чем с Бруклинского моста. С первых же шагов мне была предложена альтернативная картина Нью-Йорка, и после этого уже были невозможны экскурсии на красном автобусе, хотя и это тоже был бы хороший опыт.
Не знаю, чего в Нью-Йорке было больше, того,что я успела увидеть или того, что не успела. Подозреваю, что второго. Но я отчетливо чувствую, что ни одна минута здесь не прошла даром. Любой мой опыт был позитивным, даже те два часа, которые я шла на высоченных каблуках с работы домой - всего около 50 блоков. Ни денег, ни билета на метро  - все осталось в кошельке, который кто-то, не откажешь этому человеку в деликатности, вытащил у меня из сумки, ничуть меня не потревожив. Если бы не этот человек, я бы, во-первых, не увидела Фэй Данавэй, которая запросто присела рядом со мной на скамейку, во-вторых, не зашла бы в обувной магазин, где мне вдруг взбрело в голову сказать, что я из Швеции и поддержать на эту тему светскую беседу, в-третьих, не нашла бы русскую православную церковь, свернув из любопытства за православного вида батюшкой.В этом весь Нью-Йорк - стоит на секунду отвлечься от проложенного маршрута и узреешь какое-нибудь чудо.
Хронологии ради нужно рассказать о моей работе. Бесхитростный обман программы work&travel  c целью travel, превратился в сплошной work волею судьбы. Я, без сомнения, вытянула счастливый билет, если бы не беременность секретарши в компании брата Луи Джея, не балдеть бы мне в офисе на Avenue of Americas. Обстоятельства сложились к обоюдному удовлетворению трех сторон - секретарша ушла в типично короткий для нью-йоркской девушки декретный отпуск в 4 месяца, компания приобрела временного сотрудника за полцены без налогов с добавленной стоимостью, а я - опыт, о котором даже не мечтала. Правда, не с самого начала все было так радужно. Потому что первую неделю я просто умирала на своем рабочем месте - от страха. Обязанности, в целом, были не хитрые - отвечать на звонки, сортировать корреспонденцию, поддерживать порядок в офисе, следить за тем, чтобы не кончилась канцелярия, которой было такое море, что она за четыре месяца так и не кончилась, ну и все в этом духе. Но попробуй хотя бы проследить за канцелярией, если ты не знаешь, как по-английски скрепка и вообще все твои знания из серии i'm dorothy parker a dancer from glasgo НЕ РАБОТАЮТ. Самым страшным был первый телефонный звонок. Вместо того, чтобы сказать САК Universal, can i help you? я тоскливо и безнадежно смотрела перед собой, уткнувшись взглядом в спину инвестмент-ассистента Мариано, сортировавшего какие-то папки, а потом просто аккратно повесила трубку.  Если бы я помнила, как сказать "Увольте меня, пожалуйста", я бы наверное тут же уволилась.  Как хорошо, что собралась духом и не уволилась, потому что моя компания оказалась просто бог-компанией. САК занимались и, по-моему, по сю пору отлично занимаются, инвестициями в индустрию развлечений. Помимо нематериальной мотивации вроде утреннего хвастовства - а вы знаете, кто мне сейчас звонил? оооооооооо, парни, вы себе даже представить не можете, сынки! (звонила Гвинет Пэлтроу), сотрудники поощрялись материально. В первый раз, когда я увидела, как сотрудники офиса, буквально отталкивая друг друга несутся к розовым бумажкам, аккуратно разложенным на столе, я ничего не поняла. А между тем, бумажки оказались билетами. И не куда-нибудь, а на летние концерты на Jones Beach - концертной площадки на берегу Атлантического океана. Когдя я подошла поближе, мой мозг моментально совершил две операции - прочел имя на билете и включил хватательный рефлекс, т.к. все вокруг хватали, я поняла, что именно это нужно делать, если хочешь попасть на концерт Моби. Выбор был правильным - Моби выступал не один. А ЧЕРТ ВОЗЬМИ С ДЭВИДОМ БОУИ!!!
****
Jones Beach, как можно догадаться из названия, это пляж. Точнее сказать, песчаный полуостров, устремленный в океан. На нем установлена огромная сцена, к которой прилагается зал под открытым небом. Все лето здесь проходят концерты мыслимых и немыслимых звезд на фоне величественно-мутного Атлантического океана в качестве backstage. В оглушительной летней жаре мы с Луи и Джеем после работы проделали часовое путешествие, припарковали машину на стоянке величиной с небольшой город, и отправились в сторону, откуда доносились звуки выступления Баста Раймса. Баста, Карл Кокс и еще несколько музыкантов наяривали на пляже с середины дня, развлекая неработающий народ в ожидании хедлайнеров - Моби и Дэвида Боуи. Моби должен был выступать первым, Боуи - на сладкое. На входе мне вручили ВЕЩЬ, которую я, наивная, ошибочно несколько лет принимала за е-ticket. На самом деле это была реклама i pod, в натуральную величину в виде открытки стерео-варио, с экраном, на котором, как в настоящем плеере, отображались имена исполнителей. Толпа жадно поглощала несъедобные бублики (bagels) и газировку и, в общем, ничем не отличалась от посетителей Дворца Спорта, осаждающих входы перед концертом. Обнаружилось, что мало того, что мне достались эти богические билеты, это были еще и билеты  вип-зону, наверху, под крышей, наподобие кабинок комментаторов на стадионах. Честно говоря, я бы предпочла тусануться внизу и уже собиралась идти в люди, но вдруг неожиданно на сцене вместо Моби появился Дэвид Боуи.  И тут, друзья, я просто не могу найти слов, потому что только в этот момент до меня дошло, что я нахожусь в пригородах столицы мира,что я прошла собеседование в посольстве, что я летела 11 часов, и что сейчас я на одной из самых фантастических концертных площадок мира, смотрю на сумерки над Атлантическим океаном и саундтрек к этому всему великий Дэвид Боуи live. Боуи был в порядке, но знаете, если честно он схалтурил. Виной всему был небольшой дождь, который заставил ряды внизу поплотней сомкнуться, а девушек натянуть свитера, до этого небрежно накинутые на плечи. На огромных экранах по бокам сцены крупным планом появилась знакомая натянутая улыбка (в этот момент Боуи показался мне до боли похожим на Людмилу Гурченко) которая принесла извинения, что, мол, концерт не может продолжаться по техническим причинам, сами видите дождь, а на сцене куча аппаратуры. Несколько минут продолжалось какое-то тягостное молчание, толпа не спешила расходиться, и тут раздался такой раскат грома, будто небо раскололось на две части и дождь обрушился на пляж с какой-то мистической силой. Это была настоящая буря, с молниями, громом, люди потянулись к выходам и тут...на сцену откуда-то из-за кулис рванулся Моби. Что бы он после этого ни выпустил, ни спел и ни написал, Моби с той минуты один из самых моих любимых исполнителей, потому что это был феерический концерт. Это был чистейший драйв, музыканты под этим потопом давали такого джазу, что Дэвиду Боуи должно было быть стыдно, а Моби, которого явно просто распирало от дождя, метался от одного музыкального инструмента к другому, читал свои стихи, рассказывал со сцены истории, извивался в танцах, выл в микрофон, падал на колени перед своей голосистой темнокожей бэк-вокалисткой, и держал зал в кулаке от первой до последней секунды. Это была чистая импровизация, мультиинструментального оркестра во главе с сумасшедшим дирижером, который под конец стих и на прощание сказал, да ладно, что там, я самый обыкновенный нью-йоркский парень, мне самому понравилось, я кайфанул так же как и вы...
Тем летом мне еще раз посчастливилось вернуться на Jones Beach, на концерт Алишии Кис, чудесный по своему, в тишайшую летнюю ночь, когда над океаном зависла луна, и это так гармонировало со звуками пианино со сцены, что просто плакать хотелось от счастья.
Вообще в Нью-Йорке очень много музыки, такой правильно искренней музыки, она везде,  на улицах, в подземных переходах на станциях, в парках, в вагонах метро...и все играют и поют так замечательно, что совершенно невозможно пройти мимо. я, помнится, час просидела на земле в центральном парке, слушая девочку, которая, если закрыть глаза, могла бы сойти за Джэнис Джоплин, и она пела, просто стоя посреди какой-то полянки с вытоптанной травой, практически без аккомпанемента...а зажигательный мексиканский бэнд в вагоне 7-го поезда...когда эти трое в сомбреро зашли в вагон и степенно расположились напротив, я было подумала, ну вот, сейчас будет что-нибудь на тему сами мы не местные, а тут началось такое Десперадо, что хотелось бежать за ними, когда они раскланялись, собрали мелочь и протиснулись в следующий вагон...а звуки саксофона однажды ночью на совершенно пустой улице, на котрой не было ни души... хотелось подойти поближе, но звуки удалялись и стало понятно, что музыкант не стоял на месте, а играл на ходу, в ночь, никому, всем...real good for free...