не, у каждой страны свои причуды, конечно, но, кажется, только у нас:

- подпольную бухгалтерию в психиатрической клинике ведет подставной "санитар-банщик"
- батюшка отказывается отпевать покойника, потому что у него отпуск
- генеральный директор крупной производственной компании,решив стать политиком,отправляет собирать подписи у населения отдел маркетинга на выходных
- бабушка и дедушка внучке на 8 марта дарят купленную инвалидность
- здание реставрируют только с фасада,оставляя неприглядные бока разваливаться дальше
- менты ловят пешеходов,переходящих дорогу в неправильном месте,исключительно,чтобы их "оформить" (за 100 пешеходов платят премию 3 т.р.)
 

Сегодня я сто раз сфотографировала себя - для резюме и один раз Мишу - просто так. Получилось очень лаконично и рекламно как в социальном ролике. Он хочет поместить эту фотографию на обложку своего альбома. Я бы поставила ее на внутреннюю сторону первой обложки. А дома отличный come undone. На полу сахар, а в постели песок.

Я замечаю, что один из преподавателей в школе все время ест. И делюсь этим наблюдением со своими одноклассниками.

Мы стоим на переменке на школьных ступеньках, среди елок и пионов, я, Йохан и Абдель. Я вам серьезно говорю, я его еще ни разу не видела без еды. Его зовут Кристофер. Какая ты наблюдательная. Они улыбаются. Йохану 29 лет. На самом деле его зовут не Йохан. У него настолько труднопроизносимое китайское имя, что желающие его узнать после нескольких попыток разобрать, с радостью хватаются за немецкий псевдоним. Он ему идет. Йохан самый умный в группе. Он читает на немецком Хайдеггера и ругается по-немецки с соседкой, которая держит кур. Куры слишком громко кудахчут и мешают ему заниматься. Йохан хочет защитить в Германии докторскую работу по философии. Он ждет, пока его научный руководитель получит место в университете, и  тогда он уедет. Когда Йохан вовлекается в разговор, он разговаривает как пламенный политик, кажется, вот-вот и ударит кулаком по столу. После занятий они с Абделем иногда остаются в классе и учат друг друга своим языкам – китайскому и арабскому.

Абделя по-настоящему зовут Абдельрахман. Без этого Рахмана его имя не имеет смысла, но мы упорно продолжаем звать его Абдель на свой европейский манер. Он выглядит аристократично. Может, это из-за имени. Наверное, когда даже мама тебе говорит, Абдельрахман, вставай, тебе в школу пора, ты чувствуешь в отношении себя какой-то кармический респект. Абдель приходит в школу с двумя огромными словарями – англо-немецким и немецким орфографическим. Английский он знает даже лучше, чем арабский. Он родом из окрестностей Триполи. Иногда он очень спокойно рассказывает, что в Ливане никогда не знаешь, что с тобой будет завтра. Вышел на улицу и не вернулся. Там никогда не прекращается война.

Некоторые люди рождаются с внутренним чувством собственного достоинства. Я пока не знаю точно, имеет ли это отношение к национальности. Два человека, наверное, не репрезентативны. Но все же.

Нашу учительницу зовут Биргит Марг. Сегодня у нее на лбу была белая точка. Я представляю, что она красила на выходных окна и капля краски попала ей на лоб и не оттерлась. Биргит преподает нам язык Хайдеггера по методу кнута и пряника. Немцы очень раздражаются, когда слышат, что глагол стоит не на своем месте, - предупреждает нас Биргит. Что бы вы после этого не сказали, вас уже не будут воспринимать. Все утро глаголы как назло не хотят становиться на свое место. Бедная Биргит, ведь воспринимать нас – это ее профессия.

В середине урока у нас ломается сд-плейер, на котором мы слушаем диалог между австрийкой, немкой и швейцарцем. На помощь приходит администратор школы херр Финк. Он приносит новый плейер и подшучивает над Биргит. Та хорохорится и пытается с ним кокетничать. Херр Финк высокий, седовласый и остроумный. Если бы мне было за пятьдесят, я бы, наверное, тоже кокетничала с Финком. Но следующие двадцать лет нам, получается, светят только отношения субординации. Очень странно, что у него тоже есть имя - Рудольф.

В хоре, где я пою по средам, сразу трех хористок зовут Гизела. Ударение на первом слоге. Администратор хора, его зовут Кристоф, на прошлом занятии сказал одной из них – Гизела, да помолчите же вы, дайте договорить. Я это знаю, потому что они поют в альте и стоят напротив сопрано. А я пою в сопрано, и поэтому разглядываю альтисток.  Кристофа мы зовем Кристоф-старый мешок. Хотя он не такой уж старый и совсем не мешок. Он веселый и энергичный. Просто приклеилось.

По статистике, у каждого десятого немца есть дома кошка. По-моему, это очень мало. Для сбыта кошачьего корма на территории такого богатого европейского государства это уничтожающе маленькая статистика. Если бы у меня здесь была кошка, я бы назвала ее Гизела. И разрешила бы ей орать сколько угодно. А если бы соседи стали жаловаться, я бы им отвечала, что у меня кошка-сопранистка.

Нашего соседа снизу зовут Гордон. Он политик. Не знаю, говорит ли он пламенно, когда зажигается. Но наверняка он точно ставит глаголы на нужное место. Как-то я сверху случайно уронила большую кружку с горячим чаем с клюквой на его балкон. К счастью, его не было дома. Красные кляксы клюквы еще неделю напоминали мне о моем проступке. Слава богу, Гордона в тот вечер не оказалось на балконе. А то бы мне еще, чего доброго, приписали политическое убийство.

Кафе около университета зовут Эйнштейн. Наверное, благодаря этому они одни из немногих, у кого есть беспроводной интернет. А другое кафе – в старом городе – зовут Павлов. Там есть потертые пластинки и за потертыми столами сидят потертые люди. Не знаю, что они хотели сказать этим названием миру.

Ноты в русском и испанском зовут одинаково: до, ре, ми, фа, соль, ля, си. Я никак не могу запомнить их другие, европейские имена: c, d, e, f, g, a, b. То же и с ветками, на которых они сидят на нотном листе. Я представляю, что ноты – это кошки. И некоторые уже удобно уселись на свою ветку, а другие еще только за нее цепляются. В скрипичном ключе кошка до гнездится между второй и третьей линейкой-веткой, а ее тезки висят на второй дополнительной линейке сверху и первой дополнительной снизу.

Учителя по вокалу зовут Йорк. Как Том Йорк из Радиохед, только в его случае это имя .Учителя фортепиано зовут Мозер. В его случае это фамилия. Но некоторым людям фамилия идет больше, чем имя. Поэтому и он сам, и мы зовем его Мозер. У Мозера есть шесть детей и все они музыканты. Я знаю имя одной его дочери – Софья. Он только ее называет по имени при нас, а остальные у него «эта дочка» и «та дочка». Софья Мозер – ребенок-вундеркинд и знаменитость. Мозер показывал нам ее фотографии со всякими известными людьми, например, с Горбачевым.

Когда то мне хотелось, чтобы у меня было очень короткое имя. Чем короче, тем лучше, например, из одной буквы. Говорят, что в Индонезии, когда человек устает от своего имени, он может взять себе другое. И таким образом изменить свою жизнь. По-моему, это логично. Новое имя – новая жизнь. У меня как раз новая жизнь. И в этой жизни меня зовут Кошка.